Свободный туризм. Материалы.
ГлавнаяПриглашаю/пойду в походПоходыСнаряжениеМатериалыПутеводителиЛитератураПовествованияЮФорумНаписать нам
Фото
ПовествованияВ горахАльпинизмНа мореПод землейПо воде ВообщеАномально


Эльбрусская летопись

Вступление

Начало туристских троп...

Кавказ предо мною!

Английский лорд и русские валенки

На родине «пятитысячников»

Эльбрус

Трагедия на Эльбрусе

«Отель над облаками»

Военные годы Приэльбрусья

Жизнь возвращается на Эльбрус

Эльбрус в наши дни

Эльбрусская хроника

Фотографии-1

Фотографии-2

Фотографии-3

Эльбрусская летопись - Кудинов В.Ф.

Жизнь возвращается на Эльбрус

Возрождение альпинизма и туризма началось уже в первый послевоенный год. Три альпинистских лагеря удалось частично восстановить и они приняли первых спортсменов, начав учебную работу. Одним из них стал «Локомотив» в ущелье Адыл-су. Впервые после многолетнего перерыва, вызванного войной, в него прибыли молодые физкультурники. Под руководством довоенных инструкторов они упорно овладевали техникой альпинизма и в том же году совершили зачетные и спортивные восхождения.

Второй открылся на Западном Кавказе в Домбае. В него съехались члены добровольного спортивного общества «Наука». В Цейском районе Северной Осетии начал действовать альплагерь «Медик».

Все три лагеря за лето пропустили около 800 человек, 500 из них после теоретической и практической учебы были награждены первыми послевоенными нагрудными значками «Альпинист СССР».

Началось восстановление разрушенных и создание новых альпинистских лагерей и туристских баз на Северном Кавказе. А на западной вершине Эльбруса был вновь установлен высочайший триангуляционный пункт Кавказа силами взвода военных геодезистов под командованием лейтенанта Козлова.

...1946 год. Но необозримым снежным просторам величавого Эльбруса, в направлении «Приюта одиннадцати» движется цепочка людей в штормовых костюмах с ледорубами в руках. На глазах поблескивают солнцезащитные очки. Идут медленно, в связках, часто делают остановки для отдыха, сбрасывая при этом с плеч большие, тяжелые рюкзаки, рассматривают окружающую панораму.

Двуглавый Эльбрус, давно не видевший людей, милостливо встречает прекрасной июльской погодой альпинистов, которым в ознаменование 25-летия Кабардино-Балкарской АССР выпала честь первого послевоенного восхождения на восточную вершину.

На Эльбрусе спортсменов поразили запустение и тишина. Вокруг «Приюта одиннадцати» и на ближайших скалах сохранились пулеметные гнезда, разбросаны стреляные патронные и снарядные гильзы, ящики из-под мин и снарядов, различное военное снаряжение. Вокруг бывшей метеостанции «Приют девяти» такое же мертвое запустение и следы пронесшейся здесь войны. Эти места давно никем не посещались, что сразу же бросилось всем в глаза.

Сиротливо и одиноко чувствовали себя альпинисты. За каждым камнем «Приюта одиннадцати» и «Приюта девяти» притаилась смерть. Одного неосторожного, неосмотрительного движения достаточно, чтобы подорваться на минах, которые могут находиться всюду, даже в самых неожиданных местах. Любители трофеев с вожделением посматривали на разбросанное кругом «богатство», но, предупрежденные об опасности, не осмеливаются собирать брошенное.

Альпинисты покинули склоны Эльбруса, ставшие после войны неуютными и даже чужими. И вновь на них воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

В Терсколе, бывшем до войны центром военного альпинизма и научных баз многочисленных эльбрусских экспедиций, также все взорвано и сожжено. Развалины поросли высоким бурьяном. Лишь в одном сохранившемся домике теплилась жизнь. Странно выглядели среди всеобщего разорения зеленые квадратики возделанного огорода, коровы, ходившие неподалеку, и ребятишки, игравшие возле дома.

На поляне Азау, куда летом съезжались балкарцы семьями для ухода за пасущимся скотом, не было ни людей, ни стад. Лишь нетронутая никем сочная трава, достигавшая почти человеческого роста, уныло шумела на ветру.

В 1947 году советский народ праздновал тридцатилетие Великого Октября. Вся страна готовила подарки Родине к этой знаменательной дате.

Наши альпинисты решили совершить гигантский траверс всех вершин Главного Кавказского хребта от Эльбруса до Казбека, протяженностью более 250 километров.

Весь Главный хребет разделили на тридцать самостоятельных участков, для прохождения каждого из них была назначена отдельная группа. В траверсе участвовало пятьсот альпинистов и среди них шесть заслуженных мастеров спорта СССР и пятнадцать мастеров.

Первый участок включал обе вершины Эльбруса. Его прошли Андрей Малеинов, Костя Спиридонов и Вадим Гиппенрейтер.

Спортсмены поднялись на западную вершину по юго-восточному склону. При спуске к седловине погода испортилась, подул ураганный ветер. Отсиживаясь в полуразрушенном домике приюта, лыжники почти двое суток ожидали улучшения погоды (памятную записку об этой вынужденной остановке мы обнаружили в хижине в 1950 году, когда приводили ее в порядок). Затем они поднялись по западному склону на восточную вершину. Заменив записку предшественников — альпинистов Кабардино-Балкарии, побывавших здесь в прошлом году — своей, быстро съехали вниз в Ирикское ущелье, «потеряв» за короткое время более 3500 метров высоты. На шестой день спортсмены вернулись в альплагерь «Большевик» и доложили штабу траверса о благополучном прохождения своего участка.

В течение 1948 года ледяное безмолвие Эльбруса не нарушалось человеком. Лишь в июне 1949 года на его склонах появились сотрудники экспедиции Академии наук СССР, спешившие на «Приют одиннадцати» для организации зимовки.

Из всех альпинистских и туристских сооружений сохранилось только здание отеля на «Приюте одиннадцати», но вид его, безусловно, не соответствовал нашему представлению о благоустроенной гостинице. Фасад изрешечен пулями и осколками от снарядов и авиабомб, крыша местами сорвана, вместо окон и дверей зияли провалы. В довершение всего помещение сверху донизу забито слежавшимся снегом. Вспомогательное здание котельной-дизельной также разрушено прямым попаданием авиабомбы.

Первая фундаментальная постройка на Эльбрусе — метеорологическая станция «Приют девяти» находилась в таком же плачевном состоянии.

Сохранилось, но вместе с тем и сильно пострадало здание высокогорного приюта «Седловина». Хижину внутри полностью забило многолетним слежавшимся снегом, проникшим внутрь через выбитые окна и сорванную дверь. Наружная обшивка стен и крыша сорваны ветрами. От тамбура, через который некогда шел вход в хижину, не осталось и следа.

В те годы не было хозяина над эльбрусскими постройками и никто не интересовался их состоянием. Когда в 1949 году Академия наук СССР обратилась в Центральное туристско-экскурсионное управление ВЦСПС с просьбой о передаче ей в аренду на пять лет «Приюта одиннадцати», просьбу немедленно удовлетворили. Правда, с оговоркой, что экспедиция АН СССР, для нужд которой передавалось здание, в течение пятилетнего срока полностью его восстановит и будет в течение этого времени предоставлять бесплатные ночлеги альпинистам в комнатах второго этажа, которые должны быть срочно отремонтированы и благоустроены.

В 1949 году дорожники заново построили автомобильную дорогу между Терсколом и «Ледовой базой», разрушенную за годы войны оползнями и обвалами. Там, где ранее проходил только вьючный транспорт и трактора, открылось движение для автомашин. Местами дорогу проложили по более удобной местности, по более пологому рельефу. Наиболее крутой и затяжной подъем перед выходом на «Ледовую базу», где пришлось немало потрудиться строителям дороги, назвали в честь их бригадира «Цибулинским». Это название укоренилось и его употребляют в настоящее время.

Тогда же эльбрусская экспедиция приступила к восстановлению «Ледовой базы» и «Приюта одиннадцати». Примитивность постройки на «Ледовой» не вызвала трудностей в ее ремонте, зато ремонт и реконструкция «Приюта одиннадцати» потребовали гораздо больших усилий.

Прежде всего следовало очистить трехэтажное здание от снега и льда. Работа, на первый взгляд, простая и бесхитростная, но если вдуматься, люди, выполнявшие ее, фактически совершали подвиг — в любую минуту могла взорваться немецкая мина. К счастью, все обошлось благополучно — при бегстве гитлеровцы не успели заминировать здание.

Впервые после долгих лет войны оживились эльбрусские просторы. Заново пришлось прокладывать «ледовую трассу» — несколько в стороне и выше довоенного пути, ведь за десятилетие ледник «сполз» и его трещины переместились на новые места.

Вновь по снежным полям Эльбруса потянулись караваны лошадей и ослов, перевозивших для ремонта «Приюта одиннадцати» строительные материалы, топливо, продукты и приборы для предполагавшейся зимовки.

В августе 1949 года на Эльбрус поднимались 60 участников второй послевоенной альпиниады Кабардино-Балкарии. В рюкзаках они несли все необходимое для ночлега в необжитом месте. Встреча с работниками экспедиции, занятыми восстановлением знаменитого отеля, была для них полной неожиданностью. Альпинисты немедленно включились в работы, производившиеся на приюте. Ночевали уже не в палатках, которые стали ненужными, а в здании. Это ли не блаженство! А еще через несколько дней совершили запланированное восхождение и покорили восточную вершину Эльбруса.

К зиме экспедиция успела закончить первоочередные ремонтные работы. Снаружи здание приняло довоенный вид — «залатали» местами сорванную железную обшивку. В первом этаже, частично очищенном от льда, устроили топливный склад, где хранились уголь и дрова. Второй этаж тоже привели в относительный порядок, часть его комнат загрузили немецкими трофеями — поврежденными радиостанциями, бензиновыми двигателями и радиодеталями. В бывшей столовой сложили большую плиту, которая больше годилась для «обкуривания» здания, чем для приготовления пищи и обогрева. Ее так неудачно сконструировали, что весь дым оставался в помещении — она не дымила лишь при северном ветре, который очень редок на Эльбрусе. Третий этаж отремонтировали более тщательно—он предназначался для сотрудников экспедиции. В одной из комнат устроили маленькую кухню, а соседнюю приспособили под столовую. Настоящим торжеством для будущих зимовщиков обсерватории «Эльбрус» явился пуск центрального отопления на базе новой котельной. Небольшой бензиновый движок типа Л-6, выхлопы которого по вечерам нарушали снежное безмолвие, залил здание электрическим светом.

Так после восьмилетнего перерыва высокогорная обсерватория Эльбрусской экспедиции Академии наук СССР, руководить которой назначили одного из старых «эльбрусцев», заслуженного мастера спорта СССР Александра Игнатьевича Сидоренко, вступила в строй.

Кстати сказать, зимовщики зажили не хуже, чем до войны. Уют создавала соответствующая меблировка комнат-кают, мягкий электрический свет, нормальная комнатная температура. К услугам были радио, различные музыкальные инструменты, патефон, настольные игры и хорошая библиотека. В свободное время устраивались лыжные соревнования, ведь лыжами здесь можно пользоваться круглый год, подъем же и спуск без них в зимнее время почти невозможен.

Но недолго просуществовало наспех отремонтированное центральное отопление. Под Новый год в трескучий мороз замерзла в трубах вода и они полопались. Пришлось срочно устанавливать железные печи — «буржуйки», отапливаться дровами и углем. Тепло стало лишь в жилых комнатах, а по остальным «прогуливался» мороз.

Кое-как перезимовали. Летом отопление отремонтировали, но с наступлением морозов повторилась та же история.

В 1950 году на «Старом Кругозоре» выстроили каменный домик, служивший промежуточной базой при подъеме сотрудников ЭКНЭ на «Приют одиннадцати», и восстановили приют на седловине Эльбруса, для ремонта которого доставили около двух тонн разных стройматериалов. В условиях высокогорья осуществить такое сложное мероприятие удалось лишь с помощью малоизвестных в то время яков, завезенных экспедицией специально для этой цели. В горах Тибета они являются единственным надежным видом транспорта. Яки привычны к большим высотам, неприхотливы к пище, прекрасно выносят суровый климат высокогорной зоны.

При первых попытках подъема на седловину животные не могли преодолеть глубокий снег, лежащий выше «Приюта Пастухова». В середине августа, когда пропала всякая надежда на благоприятные условия, неожиданно поднялся юго-восточный ветер, сдувший с южных склонов часть снежного покрова. Предпринятая очередная попытка транспортировки грузов яками увенчалась полным успехом. В дальнейшем эти животные доставляли груз даже на восточную вершину Эльбруса.

Мне поручили восстановление приюта «Седловина». В конце августа вместе с жителями Нальчика братьями Букатовыми мы поднялись на седловину. Нечего и говорить, наружный осмотр нас не обрадовал. Скрепя сердце, принялись освобождать хижину от ледяного плена.

Работали очень осторожно, опасаясь немецких мин, но обнаружили лишь «визитную карточку» малеиновской группы, да немецкий консервированный хлебец изготовления 1935 года!

В отличие от прежних лет, в помещении приюта поставили железную печь, в которой в хорошую погоду прекрасно горели дрова и местный длиннопламенный каменный уголь. Снаружи для ветронепроннцаемости здание обили оцинкованным железом. Вместо хрупких стекол в рамы вставили толстый пятимиллиметровый плексиглас. Соорудили входной тамбур. На больших высотах, от пяти тысяч метров и выше, трудоспособность человека сокращается более чем на 50 процентов. Разреженность воздуха, кислородное голодание порождают апатию, общую слабость, быструю утомляемость, головные боли — горную болезнь.

Каждое резкое, нерассчитанное движение вызывает одышку и сердцебиение, поэтому часто, слишком часто нам приходилось отдыхать. Десять дней продолжался ремонт приюта, все это время стояли прекрасные августовские дни без единого облачка на фиолетовом небе. Последний придирчивый осмотр, и мы, удовлетворенные, уходим вниз. Высочайший в мире высокогорный приют «Седловина» вновь вступил в строй действующих.

В начале сентября того же года на седловине царило необычайное оживление. Альпинистские группы совершали восхождения, ежедневно курсировали яки, доставлявшие аккумуляторы, металлические мачты, провода и приборы для автоматической метеорологической станции (АРМС). Появление на Эльбрусе яков, сопровождаемых даргинцем Магомедом Ибрагимовым, было далеко незаурядным явлением. История освоения Эльбруса подобного еще не знала: четвероногие «альпинисты», да еще с грузом в сто килограммов, на вершине появились впервые.

Летний сезон закрыли работники обсерватории «Эльбрус», установившие на восточной вершине АРМС. Ее дюралевая мачта, укрепленная стальными растяжками и на десять метров «приподнявшая» вершину, отлично просматривалась с «Приюта одиннадцати», «Ледовой базы» и даже с горы Чегет, находящейся на противоположном склоне Баксанского ущелья. К сожалению, метеостанция, дававшая ценные данные о погоде высокогорья, простояла недолго, месяца через два ее мачту сорвало ураганными ветрами.

Летом 1950 года на Эльбрусе появились еще две научные экспедиции. Одна из них принадлежала Тбилисскому государственному университету. На «Ледовой базе» грузины возвели здание необычайной цилиндрической формы, обитое дюралюминиевыми листами и прозванное «баком», в котором они изучали космические лучи. Там же жили зимовщики. Однако суровый климат и трудности работы в высокогорье не понравились южанам, привыкшим к теплу и солнцу, уже в 1952 году они перебазировались в Тегенекли, где и продолжали свои исследования на высоте 1600 метров.

Другая экспедиция принадлежала Институту физиологии имени Богомольца Академии наук Украинской ССР. Следует вспомнить, что еще в 1929—1934 годах на Эльбрусе проводили эксперименты экспедиции Казанского госуниверситета, возглавляемые профессором Николаем Николаевичем Сиротининым, они изучали горную болезнь, а также изменения нервной системы под влиянием факторов высокогорья. В 1935—1940 годах исследования того же профиля осуществляла экспедиция Академии наук УССР под его же руководством. Вместе со своими сотрудниками Сиротинин неоднократно поднимался на обе вершины Эльбруса, где провел серию научных опытов.

В 1950—1952 годах научная группа Института физиологии вела исследования по расширенной программе совместно с экспедицией Геофизического института Академии наук СССР. Начиная с 1953 года. Институт физиологии имени Богомольца организовал свою собственную экспедицию. Она осуществила серию систематических научных исследований под руководством действительного члена Академии медицинских наук СССР профессора Сиротинина.

Украинские физиологи добились положительных результатов в опытах по лечению кислородным голоданием болезней легкой шизофрении и астмы. «Сиротининцы», как любовно прозвали сотрудников украинской экспедиции, еще в 1952 году начали монтаж сборных домиков на разных высотах.

Основную базу они построили в Баксанском ущелье невдалеке от поселка Терскол, вторую на «Новом Кругозоре» и третью в районе «105-го пикета» (Во время строительства автодороги между Терсколом и «Ледовой базой» вся трасса была разбита на стометровые участки — пикеты. Небольшая горная поляна перед крутым взлетом на «Ледовую», где находилась 105-я стометровка, носит название—«105-й пикет»). В 1960 году дом физиологов вырос и на «Ледовой базе». С тех пор летом на базах появляются «сиротининцы» вместе с подопытным «зоологическим садом!» Своим присутствием они вносят оживление в однообразную жизнь постоянных «жителей» Эльбруса.

Украинцы начинают свои работы в Терсколе, после необходимой акклиматизации продолжают их уже на «Новом Кругозоре», работают там некоторое время, затем поднимаются еще выше и наконец останавливаются в зоне вечных снегов на «Приюте одиннадцати» и «Приюте Пастухова».

Летом 1951 года обсерваторию «Эльбрус» посетили начальник Эльбрусской экспедиции Академии наук СССР, участник знаменитого дрейфа папанинцев Герой Советского Союза, действительный член Академии паук СССР Евгений Константинович Федоров и заслуженные мастера спорта СССР «старожилы» здешних мест Александр Михайлович Гусев, Николай Афанасьевич Гусак и Александр Игнатьевич Сидоренко.

В уютной столовой на третьем этаже после товарищеского ужина Евгений Константинович вспомнил о днях, проведенных на Северном полюсе, на дрейфующей льдине. Гусев рассказал о том, как он, Корзун и Горбачев впервые в истории зимовали на Эльбрусе, как вместе с Корзуном еще в 1934 году совершили первое зимнее восхождение на Эльбрус.

Коля Гусак, попыхивая своей трубочкой и пересыпая речь шутками, на которые всегда считался великим мастером, поведал о своих восхождениях на трудные вершины, о путешествиях по Сванетии, эльбрусских зимовках, о покорении им с друзьями в 1937 году высочайшей вершины Советского Союза — Пика Коммунизма.

Саша Сидоренко вспомнил немало эпизодов из военных дней Приэльбрусья. Незаметно текло время, одно воспоминание сменялось другим, разошлись по каютам далеко за полночь.

Поздним летом того же года в районе Эльбруса работала грузинская киногруппа. Она снимала фильм «Покорители вершин» по сценарию Николая Семеновича Тихонова и грузинского режиссера Рандели. Съемки проводились в районе «Приюта одиннадцати», Терскольского пика и Ушбинского плато. Оба сценариста приезжали на Кавказ. Побывали они и на «Приюте одиннадцати», куда добирались на яках.

Во время задушевных бесед с работниками обсерватории, Николай Семенович поделился впечатлениями о своих заграничных поездках, совершенных в составе советских делегаций. Как-то незаметно, стихийно беседа, носившая чисто познавательный характер, переросла в политический митинг. Когда же Тихонов рассказал о том, как люди доброй воли обратились к правительствам пяти великих держав с просьбой заключить между собой пакт Мира, что в пашей стране и за рубежом они развернули кампанию по сбору подписей под этим обращением, все мы как один подписали этот исторический документ.

Осенью того же года от Терскола до «Приюта одиннадцати» протянулись нити проводов высоковольтной электропередачи. По ледникам и фирновым полям, напрямик через множество бездонных трещин «зашагали» ее мачты. Кстати, ЛЭП тоже нельзя отнести к разряду обычных. Дело в том, что она проходила по движущемуся «живому» леднику. Провода ее изготовлены по специальному заказу из стального 8—10-миллиметрового троса. Делалось это не случайно. Если провода изготовить медными или алюминиевыми, такими же как на равнине, ураганные ветры тотчас порвут их, как ниточки.

В сентябре состоялась пробная передача тока из Терскола на «Ледовую базу» и «Приют одиннадцати». Летом 1952 года энергетики надеялись полностью обеспечить обсерваторию в «отеле над облаками» электроэнергией, но, к сожалению, она ее не получила. Из-за зимнего передвижения ледника многие мачты переместились далеко вниз, стальные провода порвались. Впоследствии отдельные мачты провалились в трещины и на поверхности ледника были видны только их верхушки, которые долго служили тем, кто впервые попадал в эти места, ориентиром между «Ледовой базой» и «Приютом одиннадцати».

* * *

В первые послевоенные годы «Приют одиннадцати» и вершины Эльбруса альпинисты посещали реже, чем раньше. Но это объяснялось не потерей былой популярности, а совсем другими причинами. Первая из них заключалась в отсутствии промежуточных приютов, где можно было переночевать и отдохнуть. Ведь все приходилось нести на своих плечах: дома-палатки, спальные мешки, топливо, продукты, а также многое другое, необходимое при восхождении. Физически слабым это было совершенно не под силу. Другой причиной служило то обстоятельство, что категорию трудности восхождения на любую из его вершин повысили до второй, так как это вполне соответствовало относительной сложности, усугубляемой высотой. Эльбрус перестали относить к «зачетной» вершине для новичков. Правом восхождения на него пользовались лишь спортсмены-разрядники и лица, отмеченные нагрудным значком «Альпинист СССР».

Начиная с 1950 года, количество восхождений увеличилось. Этому способствовало восстановление промежуточных баз на «Старом Кругозоре», «Ледовой базе», «Приюте одиннадцати», а также введение новых спортивных норм. Отныне для получения первого спортивного разряда по альпинизму и выше требовалось, в частности, совершать восхождение на вершину, превышающую пять тысяч метров. В послевоенные годы восхождения на Эльбрус проводили в основном инструкторы альплагерей, участники альпиниад из разных городов, а также спортсмены-разрядники.

В 1950 году на Эльбрус поднялось 109 спортсменов (32 на западную вершину и 77 на восточную). Побывали там и сотрудники обсерватории «Эльбрус», а также грузинские альпинисты, причем все эти этапы их подъема операторы Тбилисской кинохроники засняли на пленку.

... В 1953 году исполнилось 30 лет советскому альпинизму. Почти все эльбруоские восхождения того года были посвящены этой знаменательной дате. За сезон на вершинах побывало 316 человек. В основном это были инструкторы альплагерей, спортсмены-разрядники и молодые альпинисты Москвы, Ленинграда, Ростова-на-Дону, Тбилиси и Саратова. Кроме обычного, ставшего уже традиционным, контингента, вершины Эльбруса достигли спортсмены Центрального Дома Советской Армии, проводившие в Терсколе первые послевоенные сборы.

Летний сезон 1954 года открыли спортсмены Кабардино-Балкарии, совершившие в мае восхождение на восточную вершину в ознаменование трехсотлетия воссоединения Украины с Россией.

В июле и августе снежные склоны, окружающие «Приют одиннадцати», заполнились лыжниками. Впервые здесь тренировались участники горнолыжных сборов Московского университета имени Ломоносова и Российской Федерации.

Интересное, захватывающее зрелище происходило в те дни на белоснежных крутых склонах, расцвеченных красными и синими флажками. Поражал стремительный спуск лыжников, виртуозно выполнявших резкие повороты. На большой скорости, превышавшей иногда 70 километров в час, они легко и грациозно проходили через ограниченные флажками узкие «ворота». Конечно, не обходилось без падений, и тогда упавший метров двадцать-тридцать кувыркался в снежном вихре по крутому склону. Сборы, как правило, заканчивались товарищескими соревнованиями по слалому и скоростному спуску.

В 1954 году Эльбрус посетило уже 510 человек. Сотрудники экспедиции украинских физиологов, лелеявшие мечту побывать на какой-либо из вершин еще в 1951 году, наконец ее осуществили. В погожие августовские дни в честь 125-летия первого восхождения Килара Хаширова восемь человек поднялись на восточную вершину и установили бюст Богдана Хмельницкого.

С 1954 года южные склоны Эльбруса становятся излюбленным местом летних тренировок горнолыжников. Так, в течение 1955 года в районе «Приюта одиннадцати» и «Приюта Пастухова» проводились многодневные тренировочные занятия и товарищеские соревнования спортсменов МГУ, сборной Российской Федерации и сборной Советского Союза. На год раньше около «Приюта одиннадцати» был установлен трелевочный двухсотметровый лыжный подъемник, доставлявший спортсменов к месту старта. Но его конструкция оказалась неудачной: он мог одновременно поднимать лишь двух-трех человек. Это не удовлетворяло конструкторов, и в том же году его переделали на более мощный.

В 1956 году на склонах Эльбруса проводились две смены учебно-тренировочного сбора горнолыжников Российской Федерации, закончившиеся первым массовым спуском с седловины и восточной вершины.

Весной на Эльбрусе были китайцы. Они совершили восхождение на обе вершины под руководством заслуженного мастера спорта СССР Е. А. Белецкого. В целях тренировки ночевали на седловине в палатках, готовясь к совместным, китайско-советским восхождениям на Памире.

А поздней осенью «отель над облаками» посетили альпинисты из Югославии и после акклиматизационного периода покорили восточную вершину Эльбруса. Таким образом, 1956 год следует считать годом начала послевоенных зарубежных восхождений.

Ученые всего мира вели деятельную подготовку к проведению Второго международного геофизического года. Летом на разных высотах, включая восточную вершину, научные группы Академии наук СССР, руководимые профессорами Г. К. Тушинским и П. А. Шумским, изучали структуру снега, льда, скорость движения ледников. Научная группа Академии наук Грузинской ССР под руководством профессора Б. К. Балавадзе впервые провела гравиметрические измерения от подножия до восточной вершины включительно.

В 1956 году с Эльбрусом познакомились 610 альпинистов. Преобладающее большинство из них взошли на восточную вершину и только 84—на западную.







  
Узлы рассортированы по алфавиту Узлы № 81 101. 81. Колышка (баранья нога) вспомогательный узел. Применяется для укорачивания троса. Прочен и надежен только под нагрузкой. 82. Колышка со сваечными узлами вспомогательный узел. Применяется для укорачивания троса.
Так это вы, молодой человек, пойдете на ходовые испытания? Очень приятно познакомиться, очень приятно. . . Нет, меня поздравлять не с чем, выход на пенсию не такое уж радостное событие. . . Конечно, в первый раз вам будет трудно, но ничего, справитесь. Вы напрасно об этом говорите. Если
Высокий Алай. Этот мощный массив в цепи гор Высокого Алая, расположенный между ущельями рек Южн. и Сев. Караказык на западе и ущельем реки Исфайрамсай на востоке, представляет собой вполне самостоятельный, с точки зрения горного туризма, район путешествий.
Редактор Расскажите
о своих
походах
Обычно небольшая по весу и по размерам палаточная печь в лыжном походе столь сильно влияет на все лагерное хозяйство, быт, состав работ и распределение стояночного времени, что почти каждая группа использует, а в большинстве случаев и изготавливает эту печь по своему. Вариант, о котором идет здесь речь, необычен тем, что печь снабдили
Наконец то постройка гостиницы турбазы на скалах «Приюта одиннадцати», в которой давно нуждались многочисленные альпинистские группы, стала реальностью! На высоте 4200 метров появились автор проекта альпинист архитектор Николай Михайлович Попов и альпинист шуцбундовец Фердинанд Кропф. Попов имел полномочия от Туристско экскурсиопного управления ВЦСПС
Альпинистский Спортивный клуб ГРЭТА Проводит с 26 апреля по 08 мая традиционные ежегодные альпинистские сборы ФИШТ 2008. На сборах практические занятия, лекции, восхождения 1Б 3А к. с. По окончании сборов всем участникам выдаются удостоверения, делаются необходимые записи в альпинистские книжки. Более подробную информацию вы может запросить


0.062 секунд RW2