Свободный туризм. Материалы.
ГлавнаяПриглашаю/пойду в походПоходыСнаряжениеМатериалыПутеводителиЛитератураПовествованияЮФорумНаписать нам
Фото
  Литература     Восьмитысячники     Антарктида     Россия     Беллетристика  


Аннотация

ПРЕДИСЛОВИЕ

СЧАСТЛИВЫЕ СЕЗОНЫ НА ШЕЛЬФОВОМ ЛЕДНИКЕ РОССА

Проект РИСП

На сцене появляется «зонтик»

На шельфовом леднике Росса

«Звездный час» Джима Браунинга

Антарктида умеет побеждать

«Ну и что! Так и должно было быть»

Снова на «Джей-Найн»

Узнаем друг друга

Счастье улыбается и нам

Соленый керн

ФЛЕТЧЕР, КАМЕРУН И ДРУГИЕ

Департамент на шестом этаже

Джозеф Флетчер

Ледяной остров Флетчера

История о пропавших розах

Иерусалимские артишоки

«Чесапик-Инн»

«Добро пожаловать на наш остров!»

Надежда из Ричмонда

«Здравствуйте, я Ричард Камерун»

«Сладкая жизнь»

В пяти минутах ходьбы вверх по течению

КОСТЕР СИМПОЗИУМА

«Милая, эта старая дорога зовет меня...»

Баллада о скунсах

«Пойзон айви»

Пламя на Ростральных колоннах

Я ИСКАЛ НЕ ПТИЦУ КИВИ

Нежелательная персона

Сестры

«Есть ли у вас друзья киви!»

Первая встреча с киви

Мистеры Даффилды

Антарктические киви

Майор Хайтер

Пересечение острова

Новые эмигранты

Менеринги

Опять Менеринги

«Рыбьи яйца»

Дама

Как я улетал

Катастрофа во льдах

Русские киви

Ирландцы О'Кеннелли

До свидания, киви!

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Я искал не птицу киви - И.А. Зотиков

Новые эмигранты

А вот еще один мой антарктический киви. Высокий, худой, застенчивый, похожий на Дон-Кихота. Зовут его Манфред Хокштейн. Он еще не очень хорошо говорит по-английски, так как лишь недавно переехал со своей семьей на постоянное жительство в Новую Зеландию из Западной Германии. Он обосновался в пригороде столицы и стал работать в геологической службе. По профессии он был физик, а здесь занялся геофизикой. Еще в Антарктиде мы понравились друг другу. Наверное, потому, что я иногда чувствовал себя одиноко и он тоже. Нам обоим еще не хватало знания языка и обычаев страны, с жителями которой мы общались.

Детство Манфреда прошло в маленьком городке под Мюнхеном и пришлось на конец войны. Пришли американцы, началась неразбериха, старые порядки рухнули, новые еще не родились.

— В дома приходили солдаты, изломанные поражением, отрешенные от всех домашних дел. Они доставали где-то бутылки шнапса или самогона, садились в кружок, напивались, а потом спорили и пели песни... — грустно рассказывал Манфред. — А потом снова и снова обсуждали ступени поражения... Истощенные, измученные годами одинокой тяжелой жизни женщины подходили к ним, уговаривали: «Ну, а работать-то на поле когда, герой?» Но обожженным войной бывшим солдатам было не до мирной жизни...

Жизнь была тяжелая, голодная, неопределенная. Манфред и его сверстники-ребятишки, пожалуй, меньше всего страдали от нес. Они научились прогуливать школу и целые дни проводили на рынке, обменивая у американских солдат домашние старинные безделушки на сигареты, ну а уж американские сигареты тогда были главной, не девальвируемой валютой... Манфред окончил школу, потом университет, женился. Но чувство неустроенности, опасности после войны осталось. И вот теперь он с женой и двумя дочерьми стал новозеландцем, работает в новозеландской антарктической программе геофизиком. Я был в его маленьком домике в пригороде Веллингтона. Уютный домик, маленький садик. Травяная площадка для игр детей. Встретили меня Манфред и Гретхен, Обе восторженные, рады показать, как хорошо наконец живут.

В гости, кроме меня, пришли две молодые женщины — учительницы, почти девочки. Ужин неожиданно удивил. Так много всего на столе: сосиски, колбасы, отварная картошка, чего только нет. Отвык я уже здесь от такого. В Новой Зеландии в понятие «гостеприимство» понятие «много хорошей еды» не включается. Девочки-учительницы смотрели на груды яств с удивлением.

— Знаешь, Манфред, — сказал я, — это ведь очень по-русски — встречать гостя богатым угощением, стараться как следует его накормить, — Манфред и его жена — оба вдруг рассмеялись умиленно, и Манфред сказал:

— Нет, Игорь, это теперь и наш обычай.

И он начал рассказывать девочкам-учительницам, что до войны у них в Германии этого не было.

— Но в конце войны и сразу после нее мы пережили очень голодные времена. Тогда в Мюнхене и окрестностях ели кошек, а за буханку хлеба могли даже убить. В это время и появился, а может возродился, этот обычай — угощать гостей огромным количеством всякой еды.

А в ответ я стал рассказывать Манфреду о том, как тяжело было нам — и в войну, и сразу после войны, стал рассказывать об ужасном неурожае 1946 года... И вдруг я увидел, как притихли девочки-учительницы, боясь спугнуть наш с Манфредом разговор — разговор представителей двух главных противников в той войне. «Победителя» и «побежденного». Конечно, разговор шел на дружеской ноте, но между слов сквозило: какая ужасная вещь — война...

Потом мы отошли, развеселились. Манфред играл на виолончели, и под ее аккомпанемент вся его семья пела немецкие песни, потом играли в крокет на кусочке лужайки, которой Манфред так гордился...

— Счастливого пути, Игорь, — говорил он мне, прощаясь. — Передай привет Европе. Я уже не вернусь туда. Я хочу остаться здесь навсегда, Я буду киви, и пусть мои дети тоже называют себя киви. Здесь так спокойно...

Да, если бы Манфред был в Крайстчерче, у меня не было бы никаких проблем.







  
Рис. 13. Элементы горного рельефа по Ю. Гранильщикову. Гребень линия наибольших высот горного хребта, узкий, ярко выраженный водораздел, образованный пересечением склонов. Он может быть зубчатым, ровным, острым, округлым, платообразным, осыпным, скальным, снежно ледовым, травянистым. Очень острые, круто
Пока Мод в Сиэтле ремонтировалась и принимала на борт новые запасы продовольствия, я вернулся на родину, чтобы раздобыть денег. Это было в январе 1922 года. С глубокой благодарностью я услышал, что стортинг (Стортинг норвежский парламент Прим. ред. ) ассигновал 500 000 крон на продолжение
Орицкали по грузински означает Двуречье или Две реки , как и в Тушетии, где два притока Тушетской Алазани имели оба одно название. Когда в XIX в. составляли карту, эту надпись картографы по недопониманию языка оставили только за западным из двух параллельных
Редактор Расскажите
о своих
походах
•• Маршрутка 1 ••••• Карты 1 ••••• Описания 1 •••• Записная книжка 1 •••• Карандаш 1 •••• Планшет 1 •••• Командирская мензурка (для спирта) 1
1983 г. Ветер шевельнул тонкий перкаль палатки, стряхнув с полотна несколько холодных капель, и я окончательно понял, что проснулся. Сразу вспомнилось: сегодня идем в Географическую. Другой мыслью, тревожной, было подозрение на дождь. Прислушался. Нет, тихо. Просто на скатах осела влага от дыхания. Похоже, за ночь так и не подморозило, иначе б над
На следующий день, аппетитно позавтракав холодной тушёнкой и крекерами, народ взбунтовался. Матросов броненосца Потёмкин на бунт толкнуло гнилое мясо. А Сашу с Эдом холодная тушёнка (то же мне, неженки городские). Короче, когда я предложил взять опорожнённую банку из под тушёнки


0.063 секунд RW2