Свободный туризм. Материалы.
ГлавнаяПриглашаю/пойду в походПоходыСнаряжениеМатериалыПутеводителиЛитератураПовествованияЮФорумНаписать нам
Фото
  Литература     Восьмитысячники     Антарктида     Россия     Беллетристика  


Эверест-82

От редактора

Юрий Рост. Испытание Эверестом

Вечер в Намче-Базаре

Вечер в Тхъянгбоче

Вечер в Лукле

Вечер в Катманду

Утро в Москве

Эверестовцы рассказывают

Евгений Тамм. Шесть дней в мае

Анатолий Овчинников. Воплощение мечты

Эдуард Мысловский. Восхождение

Владимир Балыбердин. Неправильное восхождение

Николай Черный. Высотная наша работа

Валентин Иванов. Лицом к лицу с Эверестом

Сергей Ефимов. Жизнь в двух состояниях

Сергей Бершов. Ночной визит к богине

Михаил Туркевич. Четверо на ночном Эвересте

Казбек Валиев. Страницы погибшего дневника

Валерий Хрищатый. Фотографии памяти

Вячеслав Онищенко. Что со мной случилось?

Валерий Хомутов. Гора как гора

Юрий Голодов. Победа в День Победы

Владимир Пучков. Из дневника восходителя

Алексей Москальцов. Оглядываясь назад

Свет Орловский. Медицина на высоте (5300 м)

Владимир Воскобойников. Русская кухня в Гималаях

Эверест-82

Владимир Воскобойников. Русская кухня в Гималаях

Когда меня вызвали к начальству по вопросу питания альпинистов, у меня еще не было того необычного ощущения, которое теперь возникает при произношении слов "альпинист", "горы", еще не было волнения, охватывающего всего тебя перед началом большого, важного события в твоей жизни, не было даже просто серьезного отношения к делу, которое тебе поручают почти каждый день. Подумал: "Только этим мы еще не занимались! Можно себя поздравить!" Подумал, развел руками и пошел убеждать начальство, что нас это не касается, что мы не в состоянии этим заняться что все отделы перегружены, что... и т. д. и т. п.

В кабинете сидели незнакомые люди, и по их озабоченным и недовольным лицам я понял, что беседа не клеится. При первом взгляде трудно было поверить, что среди них - лучшие альпинисты Союза, мастера спорта, а капитан сборной, "Снежный барс", показался мне настолько невзрачным и совсем не атлетичным, что я не поверил ни в серьезность проблемы, ни в авторитет наших гостей.

Мы имели большой опыт организации питания применительно к условиям, в которые попали участники экспедиций "Комсомольской правды" на Северный полюс, женской группы "Метелица". К этому времени был введен в строй крупнейший в нашей стране цех по производству сублимированных продуктов, которые могли лечь в основу рационов питания альпинистов. Так что без особой нагрузки мы разработали опытный экспериментальный рацион, тщательно обсудив его с Валентином Ивановым, отвечавшим вместе с Николаем Черным за питание, и на этом успокоились.

Летом 1981. г. команда выехала на тренировочные памирские сборы, и меня пригласили выехать на Памир для испытаний экспериментальных рационов.

Шло время, а я почти не покидал лагеря, занятый своими хозяйственными заботами. Однако когда почти вся команда ушла на маршрут и даже наш повар переместился на ледник, я взмолился и попросил показать мне горы.

Конечно же, нарушив какие-то правила, Виктор Дор-фман и Василий Барсуков, обвязав меня, повели в горы на небольшую вершину.

Вместе с радостью видеть горы, открывать прекрасное, вместе с приятной усталостью с каждым шагом настроение мое все ухудшалось, и к концу дня оно было испорчено полностью. Оказалось, что за целый день с самого утра и до 6 часов вечера мы ничего не захотели съесть и только жажда заставляла нас останавливаться на привал. Мысль о возможной непригодности рационов для таких условий не оставляла меня до последнего дня этих поучительных для меня сборов.

Памирский сбор дал ответы на многие вопросы, касающиеся питания, снаряжения, одежды.

У нас были обычные заботы: учесть результаты эксперимента, обработать анкеты, найти оптимальные решения в составе рационов, своевременно добыть фонды и получить в нужной упаковке продукты в разных районах страны. "Обычные", потому что за плечами был опыт снабжения различных экспедиций, были опытнейший директор завода М. Л. Фрумкин, дальновидный В. Иванов, отвечающий за питание, и не выпускающая из внимания ни одной мелочи разработчик рационов серьезная и добросовестная Т. С. Захаренко. Даже проблема использования свиного сала не стала яблоком раздора, хотя специалисты в области питания доказывали его непригодность для условий с пониженным содержанием кислорода, а альпинисты настаивали на включении его в рацион. И здесь нашли разумное и, как потом выяснилось, правильное решение.

Этот обычный ход событий нарушил Е. И. Тамм, предложивший мне участвовать в работе экспедиции непосредственно там, в Непале. Это было неожиданным, так как никто из наших специалистов никогда непосредственно не принимал участия в работе экспедиций.

Все было против: и моя профессиональная неподготовленность, и отсутствие не только альпинистского, но и вообще спортивного опыта, и мнение моих сослуживцев по работе, и, наконец, полное отсутствие восторга у моего начальства. И до сих пор остается тайной, что толкнуло Евгения Игоревича Тамма сделать, с моей точки зрения, неосторожный шаг. Еще более неожиданным было то, как настойчиво и решительно провел свое решение в жизнь мягкий, интеллигентный, никогда не повышающий голоса Тамм.

Но согласие дано, и началась подготовка к экспедиции, как говорят, без отрыва от производства. За неделю до отъезда позвонил Свет Петрович Орловский и сообщил, что мне нужно получить пищевую справку. А поскольку времени было в обрез, а к словам Света Петровича я относился достаточно серьезно, то бросился во все известные мне клиники с просьбой сделать требуемые анализы.

Уже в базовом лагере с содроганием я вспоминал все, что было связано с получением медицинских справок, и огорчался, что ни одна из них в итоге никому не потребовалась. Тем более что мои помощники по кухонной работе шерпы имели о санитарии и гигиене весьма приблизительное представление.

8 марта 1982 г. прошло в сборах. Отъезжающие были уже мысленно в дороге, а женщины, мудрые, милые женщины, старались сделать праздник по-настоящему мужским.

Сразу же на первую высоту поднялась Татьяна Иванова, пригласив всю сборную к себе, и здесь установилась шуточная атмосфера, хотя по-прежнему не был ясен окончательный состав экспедиции. Мне сразу пришлось учиться чародействовать на кухне у всех жен одновременно.

В этот вечер стало ясно, что отступать некуда, и от этой мысли стало легче. Мне даже показалось, что женщины успокоились, передавая своих подопечных в мои руки, и не столько из-за моего умения, сколько из-за моего желания и методического подхода.

Начались мои самые трудные дни. Мы идем из Луклы в базовый лагерь. Ребята по установленной совместными походами привычке, двойками или тройками деловито собирают вещи и исчезают, и я до следующего привала их уже не вижу. Шерпы-помощники по кухне меняются, и мне кажется, что это происходит в тот момент, когда начинаю с ними как-то находить общий язык. В Москве в Б. Кондратьевском переулке в нашем сборном пункте рассудительный Эдуард Мысловский говорил:

- Не волнуйся, по пути все устроится, кормить начнешь в базовом лагере.

Но экстремальные походные условия заставили принять другое решение: завтраки и ужины - вместе, а вместо обеда - перекус на ходу.

Продукты несут одни носильщики, посуду - другие, примусы - третьи. Как их раньше отправить, и как назначить им встречу, и как своевременно организовать ужин? Для меня все это проблемы. Вдобавок мой абалаковский зеленый рюкзак, явно привлекающий внимание на тропе своей импозантностью, набит всякой всячиной: там и две бутылки Советского шампанского, и стеклянные банки с сублимированными ягодами, и два фотоаппарата, и т. д. и т. п. Совершенно не представляя, что такое акклиматизация к высоте, пытаясь не отстать, а иногда и опередить (мальчишество! Знать бы тогда, чем это кончится!), я иду по тропе, забегаю вперед, чтобы сфотографировать яков, караван, ущелья, висячие мосты через горные реки. Если к этому рваному темпу добавить, что, решив сократить путь к монастырю Тхъянгбоче, я пошел не по тропе, а просто вверх, заблудился, истратил остаток сил, то можно себе представить, в каком виде я оказался на последнем участке пути к базовому лагерю.

Началась "горняшка": головные боли и полное отвращение к пище. Каждый раз перед тем, как подойти к своим кухонным предметам, мысленно готовлю себя минут 10, убеждаю, но находиться возле пищи долго не могу. На последнем переходе буквально плетусь по тропе, которая никогда, кажется, не закончится (оказалось всего 2 - 3 км), и встречаю наших ребят. Увидев меня, они молча сняли с меня безобразно набитый рюкзак, разобрали мою всячину, высказав сочным русским языком, что думают о содержимом, напоили соком и повели: впереди Евгений Игоревич, за ним я шаг в шаг и подстраховывающие Свет Петрович, Юра Голодов, Валя Иванов. Видимо, я представлял жалкое зрелище, хотя до большого камня в центре базового лагеря на "площади Дзержинского" дошел сам. Нет, никогда не забывается участие и помощь в трудную минуту! А может быть, у каждого из них (у тех, кто гору не обходит) в памяти целое ожерелье таких моментов и оно согревает, и напоминает, и делает человека добрее, и тянет в горы?

Следующий день, 22 марта, Евгений Игоревич объявил "рабочим днем отдыха" и поручил Коле Черному, Володе Балыбердину и мне оборудовать кухню и кают-компанию. Как в сказке, появился буфет, столы, скамейки, продуктовый склад, а на берегу небольшого замерзшего озерца под охраной верного пса Пумори удалось соорудить ледяной склад для скоропортящихся продуктов. Юра Голодов, как заправский техник, делал ревизию газовым плитам и наладил их. Каждый из команды приложил руку к тому, чтобы работать мне было удобно, а кают-компания была уютной и праздничной. Рядом с кухней на пригорке установлен и мой дом, так что, не выходя из него, по звону кухонной утвари определяю, что в ней делается. По-прежнему нахожусь под влиянием все той же дамы - "горняшки", с той лишь разницей, что ее горячие объятия превратили мои губы в какое-то месиво. Хорошо еще, что Свет-солнышко не оставляет меня наедине с этой дамой, умело и тактично подстраховывает на кухне. А к этому времени в лагере собиралось до 40 человек, несмотря на то, что на маршруте находилось две группы. Постепенно удается пересчитать запасы рационов, продуктов и количество баллонов и убедиться в том, что всего достаточно.

1 апреля над входом в кают-компанию появилась надпись о том, что сегодня санитарный день, а ближайший пункт питания находится в нескольких километрах от лагеря, на высоте 8848 м. Правда, именно в этот день все блюда удались, и кто-то заметил, что никогда на такой высоте пища не была такой высокой по качеству. В этом большая заслуга моих помощников: Бидендры, Санама, Падама и Анга Норбу, которым непросто было приспособиться к особенностям русской кухни. Действительно, первые 2 недели приходилось проводить с ними так называемые планерки. Вначале при помощи Ю. Кононова, а затем и без него растолковывал, что требуется от каждого и от всей бригады в целом по чистоте, гигиене, санитарии и исполнительности, а в отношении перца ("чили") учить слову "чуть-чуть". Обычные для нас халаты и чепчики были встречены таким заразительным смехом, что невозможно было и мне не улыбнуться, глядя на их веселые лица. Шерпы, как дети, легко отвлекаются и забывают о порученном им деле.

Большие трудности встретились при введении графика питания: в 6 часов - уход групп на маршрут, в 9 - завтрак, в 12 второй завтрак, в 14 - обед и в 19 часов - ужин. Никакие беседы и разъяснения не помогали, и даже письменное меню на английском языке и непальском наречии не приводили к успеху. 7 апреля обед был задержан на целый час, и я от огорчения отказался от еды. Результат был удивительный: не только мои помощники, но и шерпы - высокогорные носильщики подходили и предлагали "кани", что в переводе означает кушать. Начиная с этого дня установился график питания в базовом лагере, и когда что-то на кухне не ладилось, на помощь приходили все свободные от восхождения шерпы.

Вспоминается еще забавный эпизод - с молодым и очень симпатичным шерпой Ангом Фурба, которому я поручил носить плиты и устилать ими пол в кают-компании. На леднике Кхумбу .преобладают сланцы, и если по периметру обстучать глыбу камня, то можно при определенном навыке откалывать очень тонкие и достаточно большие плиты. Таким способом мы настелили пол в кухне, сделали дорожки между кают-компанией, складом и кухней. Анг Фурба тогда простудил горло и долгое время находился в лагере и обычно очень помогал по хозяйству. Однако в этот день в лагерь пришли туристы и среди них обаятельная француженка, с которой Анг Фурба, забыв о работе, затеял длительную и оживленную беседу. Когда он вернулся и я не допустил его к работе, он бросился к леднику разыскивать плиты, и через час вся кают-компания имела если не паркет, то по крайней мере ровно устланный пол. Анг Фурба был, конечно, прощен, а шерпы еще долго подшучивали над ним, вспоминая его увлечение.

Беспрекословным авторитетом пользовался сирдар Пемба Норбу - участник более 20 экспедиций, в результате одной из которых он побывал на высочайшей вершине мира. Очень скромный, трудолюбивый Пемба Норбу даже в самых сложных ситуациях умел разрядить обстановку тонким юмором. Как правило, он сам принимался за дело, проявляя при этом большую силу, рабочую смекалку и этим увлекая своих помощников. Заметив его склонность к рисованию, я попросил его изобразить лагерь. Его рисунки поражают своей простотой, наивностью и точностью изображения и чем-то похожи на рисунки детей. На обратном пути в Лукле Пемба Норбу организовал вечер в честь нашей экспедиции, и мы смогли увидеть народные танцы, сопровождаемые песнями о горах, о Сагарматхе, о шерпах.

Шерпская пища отличается от европейской, и поэтому для них организовывался другой стол. Однако многие блюда, особенно на рисовой основе, понравились шерпам, а наши ребята с удовольствием вкушали лепёшки чапоти.

Известно, что в экспедиций два основных центра. Это радиорубка и кают-компания. Все альпинисты весьма серьезно относятся к питанию, очень много знают о науке по питанию и сами могут приготовить или квалифицированно проконсультировать. Но однажды все было готово, стол накрыт, и вдруг раздались нежные звуки флейты и гитары. Оказывается, в лагерь пришел американский музыкант, а Сергей Ефимов сначала тихо, а потом громче играл на гитаре. Уже позже, в Дели, Сережа рассказывал, что никогда не солировал на гитаре и то, что произошло тогда среди вечных льдов и гор, он и сам объяснить не может. Обед остывал, а все слушали этот необычный, импровизированный концерт. Действительно, ars longa, vita brevis - искусство вечно - жизнь коротка.

Нужно отметить, что отношение к питанию в лагере не у всех альпинистов было одинаковым. Замечания Сергея Ефимова, Казбека Валиева, Ерванда Ильинского тщательно изучались, и затем изменялись меню и технология приготовления пищи. Например, когда в лагере находился Валерий Хрищатый, концентраты перед приготовлением промывались для удаления из них глутамината натрия, обычно вводимого в продукты в качестве вкусовой добавки. Вообще, восприятие пищи в сильной мере зависело от высоты, а также физического и психического состояния спортсменов.

Ритуал выхода окончательно сложился к заключительному этапу экспедиции. В 5 часов утра начинается подготовка завтрака для отходящей группы по заказу, который оговаривается накануне. В половине 6-го, пока ребята завтракают, их походные фляги заполняются горячим чаем с добавлением сублимированного сока и зажигается жертвенный огонь. А в 6 часов группа уходит на маршрут, и долго видны маленькие точки, перемещающиеся по ледяным глыбам Кхумбу.

Теперь до начала завтрака, до 9 часов, у меня образовывается "окно" свободного времени. А нельзя ли проводить ребят до начала трудных участков? Первыми согласились на мои просьбы Е. Ильинский и Э. Мысловский и разрешили пройти до 2-й веревки, а затем подобные прогулки стали почти системой. По команде: "Ну хватит! Давай, старик, назад!" - я возвращался в лагерь. Технику хождения в кошках показал мне вначале Хута Хергиани, а затем настойчивым и терпеливым педагогом стал для меня Леня Трощиненко - имитация срыва, страховка, хождение по серакам и т. д. После этих азов альпинистской науки даже непреклонный Евгений Игоревич стал уже официально разрешать ходить на ледник, - естественно, в солидном сопровождении. Особенно запомнились мне выходы на ледник с Л. Трощиненко и А. Г. Овчинниковым по проверке "дороги жизни" и, конечно, операция "Шляпа".

Дело в том, что парадная киргизская шапка Анатолия Георгиевича упала в трещину, и Бэл вызвался помочь ее достать. Эта операция позволила сделать Володе Балыбердину удивительные снимки видов из трещины, Анатолию Георгиевичу получить сувенир - шляпу, на которой затем вся команда поставила, автографы, а мне узнать, как работает Бэл, и в последний раз увидеть ледяные глыбы.

Кажется, от моей идеи подняться в I лагерь и навести там порядок с продуктами не остается камня на камне. Неумолимый Е. И. Тамм так говорит свое "нет", что не остается даже маленькой надежды. И не помогают ни ежедневная зарядка с Анатолием Георгиевичем, ни купание в ручье со Славой Онищенко, ни даже практический курс по технике с Л. Трощиненко. Огорчение было так велико, что, когда Леня шепнул о возможном походе в горы, я не почувствовал особой радости. Она появилась значительно позже - на плече Нупцзе, куда мы прошли инкогнито под видом прогулки.

3 мая ничем особенно не примечательный день. День как день, потому что только через сутки придет известие о первой победе, вместе с радостью начнутся тревоги, затем снова успех и бессонные ночи!

А все-таки 3 мая - необычный день: в сборной СССР появился новый альпинист. Фотоаппарат зафиксировал сооружение тура, вкладывание записки, панораму гор, спуск со скользящим карабином. Леня предупредил:

- Если появится страх, обязательно скажи, чтобы я знал, что делать.

Страха не было, боязнь была, что я своей неловкостью могу засыпать камнями Света. Не засыпал, но один "живой" полетел к нему, но был отброшен так ловко и легко, как будто он не весил пяти килограммов.

Завершилось мое восхождение, а к вечеру каждый тихонько поздравил и незаметно пожал мне руку.

Часто спрашивают: не заболел ли я горами, поехал бы еще, тянет ли снова в путь? Отвечаю сразу: заболел, поехал бы, безусловно, тянет! Первый диалог состоялся, хочется его продолжить, теперь уже в качестве обладателя значка "Альпинист СССР".






  
Для обучения горных туристов советы по туризму и экскурсиям и Институт повышения квалификации туристских кадров организуют семинары и школы. Некоторые туристы овладевают необходимыми знаниями и навыками самостоятельно. Как проверить результат своей подготовки, как выделить среди многочисленных знаний и умений те, без которых
В Полярном очень много туристов. Отовсюду. Шипящий и всем недовольный Главный Инженер (не знаю чего, это вроде как имя собственное), к которому все обращались за помощью по заброске, человек довольно странный, коль не может извлечь выгоду из постоянного спроса. Это
Двузубая вершина Ряжского (3845 м, рис. 89, 99, 100, 101) расположена в Колотинской «пиле» между вершинами Калмыкова на севере и Мышляева на юге. Южный гребень вершины обрывается стенкой к изрезанной жандармами узкой перемычке и подходит гребнем под нависающую стенку вершины Мышляева. Вершина средней сложности, восхождений на нее не было.
Редактор Расскажите
о своих
походах
Обычно небольшая по весу и по размерам палаточная печь в лыжном походе столь сильно влияет на все лагерное хозяйство, быт, состав работ и распределение стояночного времени, что почти каждая группа использует, а в большинстве случаев и изготавливает эту
Национальный парк Таганай вблизи города Златоуста влечёт к себе тысячи туристов со всех уголков страны. Едут сюда с целью насладиться неповторимой красотой горных вершин, ощутить суровую девственную природу с завораживающими пейзажами, познакомиться с разнообразием животного и растительного мира, а также прикоснуться к интереснейшей
21. 1. Заместитель главного судьи класса обязан помогать главному судье класса в выполнении его обязанностей и выполнять работу по его указанию. 21. 2. В отсутствие главного судьи класса его обязанности выполняет заместитель. 21. 3. К функциям заместителя главного


0.086 секунд RW2