|
|
|
Ночное небо было таким по-горному, таким по-южному темным, И все-таки огромные кроны деревьев вокруг поляны были еще темнее. Нижние части деревьев там и сям высвечивались огромным костром. Вокруг, зачарованные, стояли мужчины и женщины и смотрели на огонь, на тени и отсветы на деревьях. Молчали. Слушали какие-то старинные мелодии, песни. Набор инструментов у музыкантов был непривычным для нас: скрипка, виолончель, гитара и банджо. И песни были не наши. О людях, переплывающих соленое-соленое море в поисках счастья, об удаче, о разлуке, о дороге, которая зовет, ведет... Да нет, это же были наши песни, только слова другие.
Девочка, я должен уйти от тебя.
Милая, я должен покинуть тебя.
Покинуть, уйти, когда теплое лето,
Когда прекрасное лето придет....
Так грустно пел среднего роста парень в такой знакомой застиранной зеленой штормовке.
Он горестно тянул каждый раз слова «девочка» и «милая», а потом быстрым речитативом договаривал фразу.
Девочка, это шоссе зовет меня.
Милая, эта старая дорога зовет меня,
Зовет меня в путь, в путь.
Туда, на запад, зовет она меня, меня одного.
Девочка, мне бы остаться здесь!
Милая, ты ведь знаешь, как я хочу остаться здесь!
Но ноги сами идут вперед, идут вперед по этой дороге,
Они сами идут, сами, и я должен идти за ними.
Девочка, я уже должен бежать,
Милая, ты ведь знаешь, я должен уже бежать сейчас,
Ноги уже сами идут по дороге, и у меня нет выхода, только идти...
Всех в этой компании трогали эти слова, и мужчин, и женщин, собравшихся здесь. Ведь это был вечер, «костер», который устроило руководство Института изучения полярных стран Университета штата Огайо в честь участников Международного симпозиума по антарктической гляциологии. Поэтому каждый из мужчин, стоявших здесь, знал, что такое уходить в далекую дорогу из дома, а каждая из женщин тоже знала, что такое разлука.
Теплая южная сентябрьская ночь мягких предгорий Аппалачских гор, страны Фенимора Купера, страны делаваров. Штат Огайо. Осень 1981 года.
Я столько раз бывал в этой стране по дороге в Антарктиду, обратно, домой из Антарктиды, по делам Антарктиды, что обычно чувствовал здесь себя «как дома». Но в этот раз я летел с тяжелым чувством. Непросто было в мире. Как-то встретят, думалось. И вот я и мой товарищ по Антарктиде и начальник по работе в Москве Володя Котпяков стоим здесь такие обласканные. Все стараются всячески показать свое расположение. Не знают, где посадить — чем накормить. Полтора года назад, когда я уезжал из Америки, все было по-другому, хуже. Значит, просто люди устали от жесткого официального курса.
Когда мы несколько часов назад приехали на эту чудесную поляну, один из хозяев спросил нас, что бы мы хотели повидать в Америке. Но, конечно, он не мог и догадаться, что я отвечу.
