Свободный туризм. Материалы.
ГлавнаяПриглашаю/пойду в походПоходыСнаряжениеМатериалыПутеводителиЛитератураПовествованияЮФорумНаписать нам
Фото
  Литература     Восьмитысячники     Антарктида     Россия     Беллетристика  


Аннотация

СНОВА ТРУБИТ ТРУБА

Развилка дорог

Специальность - гляциология

Неожиданный звонок

Еду к американцам

Дорога ведет в Карачи

В итальянском "Дугласе"

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА МАК-МЕРДО, СЕР»

Первые американцы

В Крайстчерче

Штаб операции "Глубокий холод"

Перелет в Мак-Мердо

Первый день новой Антарктиды

"Добро пожаловать на Мак-Мердо, сэр!"

На Южном полюсе

Обратно в Мак-Мердо

НАЧАЛО ЗИМОВКИ НА ОСТРОВЕ РОССА

Железнодорожный вагон и горная хижина

Знакомство с Мак-Мердо

"Куда садиться, Игор?"

"Полевой ассистент" Дейв Кук

Рыбацкий дом

Офицерская кают-компания

Русский класс

Баллада о флагах

Научная группа Мак-Мердо

ЗИМА ГОДА СПОКОЙНОГО СОЛНЦА

День зимнего солнцестояния

Чифы

НА ЗЕМЛЕ ВИКТОРИИ

Тайна горячего котла

Метеориты Антарктиды

Загадки островов Дейли

"Le Roi est mort. Vive le Roi!"

Фотографии-1

Фотографии-2

Год у американских полярников - И.А. Зотиков

Научная группа Мак-Мердо

Когда кто-нибудь из научной группы просыпал завтрак, он шел в биологическую лабораторию. Там всегда работала кофеварка, рядом на столике стояли тарелки с сухариками, печеньем и запечатанными в пластик маленькими порциями новозеландского варенья. И там всегда можно было найти кого-нибудь, чтобы узнать, что ничего не произошло за то время, пока ты спал, и тебя никто не ищет.

Зимой это помещение принадлежит только Арту Дифризу,

Джорджу Самеро и мне. Да еще Арту и Джорджу помогает "лабораторный ассистент", а иначе - уборщица-слесарь-водопроводчик и электрик-лаборант Питер Курвиц. Питер был самым, пожалуй, молодым на зимовке. Ему всего двадцать. Он студент, физикохимик. Питер приехал сюда, прервав учебу, чтобы заработать денег. Он вообще работает чуть не с детства, может делать все и чем-то очень напоминает героя из некрасовского стихотворения "Мужичок с ноготок". Ребята чувствуют, что он всячески старается быть как можно взрослее, поэтому конечно же срабатывает юмор зимовки, и все его зовут не иначе как юный Питер. Например, Арт объявляет официально: "Сегодня я хотел бы, чтобы со мной на лед поехали мистер Самеро и юный Питер..." Невооруженным глазом видно, как гневно внутренне взрывается Питер. Но он уже достаточно опытен и знает правило: "Не заводиться".

Сегодня в биолаборатории собрались все члены нашей научной группы. Вот сидит длинный, худой, интеллигентный Джим Солсбери, физик. Ему двадцать три, он только что окончил университет в городе Сиракузы. Он приехал сюда скорее как наблюдатель, чем как ученый. Джим будет обслуживать сложные автоматические устройства для наблюдений за полярными сияниями и сопровождающими их электромагнитными возмущениями.

Рядом - чуть толстеющий, смуглый, с острыми чертами лица, флегматичный Луи Каплери. Ему двадцать девять. Вот уже почти пять лет он работает в космическом отделе фирмы "Дуглас". Сюда он приехал, чтобы обслуживать аппаратуру по наблюдению за распространением радиоволн в высоких широтах Земли. Эту работу фирма ведет по контракту с Национальным научным фондом США. Предки Луи - итальянцы. Один из его прадядей был папой римским. Луи очень гордится этим, хотя сам он не католик, а протестант, и очень ревностный. Он не пьет, не курит, не смотрит журналы "Плейбой", которые лежат здесь повсюду. Правда, у Луи есть своеобразное хобби. Он коллекционирует сведения о молодых девушках - дебютантках кино и выпускницах закрытых женских школ. "Может, он ищет таким образом невесту?" - шутят ребята. А еще Луи любит смотреть кинофильмы о войне, особенно о второй мировой.

Луи - отшельник по характеру. Он может неделями жить один в своей лаборатории, расположенной в стороне от Мак-Мердо, на одном из склонов вулкана, километрах в трех от станции. Дикое место, но зато очень удобное для сверхчувствительной аппаратуры Луи. Здесь нет радиопомех. Я изучал тепловой режим одного из озер в кратере вулканчика поблизости и часто заезжал к нему на своем вездеходе Я входил в помещение и погружался в мир музыки. Огромные мощные динамики стереосистем были

запрятаны по углам, и прекрасные мелодии заполняли дом отшельника. Экономный во всем почти до скряжничества, Луи не жалел денег на музыку и все, что надо, чтобы иметь ее. Когда я приезжал, он тут же надевал передник и шел к газовой плите, чтобы быстро и умело, как умеют готовить холостяки, поджарить мясо по каким-то южным острым рецептам и сварить свои "спагетти".

Пришел сегодня и еще один, хотя и не подчинявшийся Арту, научный сотрудник, инженер космической программы США из Хьюстона. Его аппаратура стояла в отдельном домике, над которым на высокой мачте развевался странной расцветки флаг с большой белой звездой посередине. Оказалось, это флаг штата Техас, откуда сам инженер, аппаратура в домике и где задумана сама программа. Но хотя этот домик стоял рядом с биолабораторией, заходил он к нам редко. Инженер, назовем его Боб, был веселый, уверенный в себе молодой мужчина. Настоящий техасец, где, по его словам, все "самое-самое.....

Но мне он запомнился другим. Это было как-то в середине зимы. Боб сидел у нас за столиком у кофеварки как-то очень прямо. Я подсел рядом, думая тоже выпить чашечку, и взглянул на Боба. На его круглом, с лихими ржаными усами лице меня поразили глаза. Они были большие, тоже очень круглые, как бы с усилием открытые как можно шире и совсем не мигающие. А из глаз катились одна за другой большие, как градинки, слезы:

- Я получил от Кетрин длинную телеграмму. Это "Дорогой Джон". Она не может больше ждать и выходит замуж.

Так на чужом горе я узнал еще одно английское идиоматическое выражение, распространенное среди моряков и солдат, то есть мужчин, находящихся в разлуке с любимыми. Когда говорят, что девушка написала кому-то "Дорогой Джон", - это значит, она извещает его о том, что ушла от него. Такого же типа идиомой являются слова "Привет от Правительства". Этими словами начинался в США текст повестки о призыве в армию.

В тот день сидели у нас в биолаборатории и двое "рабочих" нашей научной группы. Одного из них, молодого, но уже полнеющего человека с бородкой, звали Майк Боуман. Он был нашим механиком и заведующим гаражом. Всю зиму он, не торопясь, один за другим, загонял в гараж без конца ломающиеся грузовики и гусеничные вездеходы и колдовал над ними. Он сын небогатого фермера и с детских лет привык помогать отцу - чинить любые колесно-гусеничные повозки. Да и образование помогает ему. Он учится на инженера-механика по колесно-гусеничным машинам в университете штата Висконсин, а в свободное время, как он сам говорит, читает Льва Толстого и ходит в церковь. Толстой не мешает ему быть католиком.

Во многих работах по ремонту Майку помогает второй "рабочий" и начальник наших складов, новозеландец Рой Джонсон. Тридцатилетний Рой тоже из семьи фермера. Последние годы он работал полицейским в каком-то маленьком городке, но мечтает вернуться на землю. А для того чтобы купить достаточный для прожития кусок земли, надо заработать очень много денег. Поэтому Рой работает изо всех сил.

В биолаборатории стоял ужасный шум. Уши закладывало от надсадного, переходящего иногда в визг и писк рева маленьких авиамодельных двигателей. Пахло бензином и касторовым маслом. Это Арт Дифриз и Питер Курвиц решили испытать моторы будущих самолетов, которые они собирались делать в свободное время в период полярной зимы. Они еще не знали, что у них не будет ни одного свободного часа, чтобы заниматься этими моделями.

Арт Дифриз, как и многие в Мак-Мердо, был "кантри-бой", то есть сыном небогатых родителей из какого-то маленького дикого местечка в предгорьях Скалистых гор. Он тоже вырос на ферме, с детства умел обращаться с топором и любил чинить любые моторы и все железное, вращающееся и испачканное в масле. Глядя на него в эти моменты, казалось, что напрасно он пошел в биологи. Его дело - менять гусеницу вездехода и заставить работать непослушный замерзший двигатель или часами с помощью плоскогубцев и кусачек терпеливо делать из проволочной сетки верши и другие западни для рыбы. Целые рулоны этой сетки Арт привез с собой в Мак-Мердо. Вся эта часть работы нужна была Арту и его коллегам для того, чтобы вылавливать из моря и помещать в огромные аквариумы рыб, морских звезд, каких-то странных морских пауков и червей. Но и аквариумы требовали постоянного глаза и рук. Главное при этом заключалось в поддержании постоянной температуры воды, равной температуре воды моря подо льдом, - минус 1,8 градуса. И кроме того, вода аквариума должна была быть всегда свежей.

Конечно, проще всего было поместить аквариум в каком-нибудь домике прямо на морском льду и соединить его двумя трубками с морем под домиком. По одной трубке непрерывно можно было бы накачивать в аквариум свежую воду моря, а по другой ее избыток сам сливался бы в то же море.

Один аквариум - "предварительный" так и был сделан. Он представлял собой открытую круглую металлическую ванну диаметром метра два и глубиной почти в метр. Эта ванна была помещена на полу одного из домиков на санях, который был поставлен в заливе на морском льду метрах в ста от берега. С этим аквариумом было все в порядке. Здесь надо было следить лишь за тем, чтобы без перебоев работала помпа, подающая в ванну воду, чтобы не засорялась сливающая трубка да работала соляровая печка, обогревающая домик.

Но ведь большой аквариум нужен был и в самой лаборатории, то есть вдалеке от такого резервуара, как море. Этот аквариум доставлял массу неудобств, так как требовал надежной работы сложной системы холодильников, поддерживающих низкую температуру воды в аквариуме. Кроме того, очень часто приходилось сменять воду в этом аквариуме: погружать в вездеход огромную полиэтиленовую бочку и ехать к проруби во льду.

Предварительный аквариум служил для хранения "улова", а аквариум лаборатории - для его изучения. Арт задумал серьезное дело. Он решил выяснить, почему некоторые антарктические рыбы, у которых температура тела практически не отличается от температуры морской воды, не превращаются в лед, живут в этой воде. Сама вода не замерзает ясно почему: она очень соленая. Ну а рыба? Ведь в крови рыбы содержится намного меньше соли, чем в морской воде, и она, кровь, по всем законам должна была бы замерзнуть, превратив рыбу в ледышку при температуре минус 0,8 градуса. Ну а вода, в которой плавали похожие на молодых щучек рыбы в аквариуме Арта, была на целый градус холоднее.

Тому, кто посмотрел бы на Арта на этом этапе работы, и в голову не пришло бы, что этот человек может заниматься чем-нибудь иным, кроме тонких химических и биохимических анализов и работы со сложным электронным оборудованием для физико-химических исследований.

Трудно сказать, когда во время той долгой полярной ночи Арт впервые предположил: а что, если кровь рыбы не замерзает потому, что в ней есть какой-то еще не известный науке антифриз, вещество, добавка которого в кровь и снизила температуру ее замерзания на целый градус?

Вот для поиска этого вещества и была использована вся сложная аппаратура анализов. Одно стало ясно сразу: если такой антифриз и существует, он должен быть чрезвычайно мощным, так как концентрация его в крови была очень мала. Работа шла в двух направлениях: поиск и попытки выделения антифриза и опыты по изменению температуры воды вплоть до условий, когда бедные рыбки все-таки превращались в ледышечки.

И вот наконец из крови рыб был выделен ранее не известный тип антифриза, который в двести с лишним раз больше понижает температуру замерзания жидкости, куда он добавлен, по сравнению с обычными, известными антифризами. Оказалось, что этим свойством обладает вещество, которое Арт называл "глинопротеин".

Удивительная эффективность его действия говорила о том, что механизм снижения температуры замерзания при добавке этого антифриза, вырабатываемого организмом рыбок в экстремальных условиях, отличается от общепринятого.

Вся станция радовалась за Арта и настороженно относилась к равнодушным, а иногда и внутренне недоброжелательным "большим ученым" (прибывшим на Мак-Мердо после окончания зимы), которые поначалу с недоверием слушали рассказ Арта. Но справедливость восторжествовала. Через несколько лет аналогичный тип антифриза был найден в некоторых рыбах северного полушария. Открытие Арта было проверено многими.

А еще через некоторое время я вдруг снова вспомнил те удивительные дни. Однажды, когда я зашел в рыбный магазин в Москве, я увидел на прилавке целую груду той самой рыбы, которая плавала когда-то в аквариумах Мак-Мердо и в крови которой Арт нашел свой антифриз. Я не мог ее спутать с другой. Я уже знал, что называется она "ледяная".

- Ее ловят где-то в Антарктиде, - равнодушно объяснил продавец.

Мне хотелось рассказать всем, что это за рыба, но я сдержался. То, что нашел Арт, оказалось важным не только как любопытный факт. Открытие может быть использовано в разных областях. Вот что написано, например, в одной из американских брошюр по этому поводу:

"Возможно, наиболее значительное применение найдет этот антифриз в технике консервирования холодом. Ведь время сохранности многих сверхмощных современных органических лекарств, а также крови и органов, спермы людей и животных может быть существенно увеличено при понижении температуры, если бы мы могли при этом избежать их замерзания.

Можно представить полезное применение этого антифриза и в сельском хозяйстве. Обнаружение нового антифриза показывает пути, по которым должны идти биохимики, чтобы выяснить, почему одни сорта фруктов и овощей более устойчивы к заморозкам, чем другие. А когда это выяснится, селекционер будет иметь тест, с помощью которого он сможет более надежно выводить морозоустойчивые сорта. В результате будут сэкономлены огромные средства.

А на академическом уровне наиболее интересен ответ на вопрос: как, с помощью каких механизмов взаимодействует "глинопротеин" с водой или льдом, чтобы даже в очень малых количествах сохранить воду жидкой при температурах, при которых она должна бы быть уже твердой по всем существующим теориям..."







  
Ледоруб напоминает по внешнему виду кирку, он служит опорой при продвижении по льду и фирну. Ледорубом вырубают ступени, прощупывают поверхность ледников и снежных полей, им пользуются для охранения на ледяных, фирновых и снежных склонах (рис. 2). Ледоруб состоит
Вот уже наше судно встречает восход в холодном Южном океане. Прочное, приспособленное для плавания во льдах грузовое судно прокладывает дорогу нашему теплоходу к берегам Антарктиды. Грузы, которые боятся холода, доставляют на берег вертолетами. Часть грузов разгружается прямо на берег. Общий вид поселка Мирный. В разгар лета Мирный с его новыми постройками
Река Худее впадает в Кубань в 31 км от Карачаевска около пос. Эльбрусский. Она образуется слиянием многочисленных ручьев, зарождающихся на северо западных отрогах Эльбруса. По ущелью пробита дорога на пастбища плато Бечасын. На притоке Худеса речке Чучхур работает лесопилка. За нею продолжается дорога, переходящая в тропу,
Редактор Расскажите
о своих
походах
Есть известная истина. Нельзя проходить поход на зубах , преодолевая себя, с настроением нам бы ночь продержаться, да день простоять . Так вы быстро попадете в аварийную ситуацию. Поход должен проходить в меру трудно, а отдых обязательно должен быть комфортным и полноценным. Поэтому на биваке
1983 г. Для нас знакомство с виндсерфингом произошло шесть лет назад в новом микрорайоне Москвы Строгине. На местном водоеме наше внимание привлек человек, неуклюже и с невероятным напряжением стоявший на доске. Он держал в руках парус, то и дело смешно плюхался в воду, но, весь дрожащий, опять забирался
Акчерьякольский лавовый поток (озеро) пер. Ирикчат р. Ирикчат р. Ирик п. Эльбрус а/л «Шхельда» Начало движения 10:40; окончание 18:20. Общее время 9 час 40 мин. , ЧХВ 490 мин. Пройдено 15 км. Метеоусловия: ясно, легкая высокая облачность. От озера выходим на ледник и по нему спускаемся, обходя зоны трещин к «желтому бугру» над перевалом


0.043 секунд RW2