Свободный туризм. Материалы.
ГлавнаяПриглашаю/пойду в походПоходыСнаряжениеМатериалыПутеводителиЛитератураПовествованияЮФорумНаписать нам
Фото
  Литература     Восьмитысячники     Антарктида     Россия     Беллетристика  


Аннотация

СНОВА ТРУБИТ ТРУБА

Развилка дорог

Специальность - гляциология

Неожиданный звонок

Еду к американцам

Дорога ведет в Карачи

В итальянском "Дугласе"

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА МАК-МЕРДО, СЕР»

Первые американцы

В Крайстчерче

Штаб операции "Глубокий холод"

Перелет в Мак-Мердо

Первый день новой Антарктиды

"Добро пожаловать на Мак-Мердо, сэр!"

На Южном полюсе

Обратно в Мак-Мердо

НАЧАЛО ЗИМОВКИ НА ОСТРОВЕ РОССА

Железнодорожный вагон и горная хижина

Знакомство с Мак-Мердо

"Куда садиться, Игор?"

"Полевой ассистент" Дейв Кук

Рыбацкий дом

Офицерская кают-компания

Русский класс

Баллада о флагах

Научная группа Мак-Мердо

ЗИМА ГОДА СПОКОЙНОГО СОЛНЦА

День зимнего солнцестояния

Чифы

НА ЗЕМЛЕ ВИКТОРИИ

Тайна горячего котла

Метеориты Антарктиды

Загадки островов Дейли

"Le Roi est mort. Vive le Roi!"

Фотографии-1

Фотографии-2

Год у американских полярников - И.А. Зотиков

ЗИМА ГОДА СПОКОЙНОГО СОЛНЦА

День зимнего солнцестояния

 
Когда под влиянием темноты пространство вокруг сужается и когда ничего больше не видишь, то душа как-то сжимается, чувствуешь себя помертвевшим, подавленным. Иногда такое состояние приводит почти к душевному заболеванию, против которого нет другого лекарства, кроме света.

Г. Гиавер. "Два года в Антарктиде"

Праздничный ужин в кают-компании Мак-Мердо подходил уже к концу. Это был большой праздник - 24 июня, день зимнего солнцестояния, день середины южнополярной зимы. Нам уже было невмоготу кататься на своих койках в бессоннице, порожденной темнотой полярной ночи. Каждый день, выходя на улицу, мы погружались во тьму и знали, что завтра эта бесконечно долгая ночь будет еще темнее, плотнее. Ну а начиная с сегодняшнего дня все должно измениться. Теперь каждые прожитые сутки будут приближать тебя к весне и солнцу. Какие-то внутренние, невидимые тебе процессы с каждым днем все больше будут уменьшать темноту.

Всех нас интересовали физиологические и медицинские причины плохого физического и морального состояния во время полярной ночи. Но никто, даже врачи, толком не могли объяснить это явление. Многие считали, что угнетенное состояние связано с тем, что в полярной ночи человек не может смотреть вдаль: ничего не видно. И это действует на какие-то центры в голове, а те - на другие центры и так далее. Я не верю в это. Ведь в любую полярную ночь ты можешь смотреть на луну, звезды, на полярные сияния. Да и далекие горы в хорошую погоду при луне видны достаточно четко, чтобы сфокусировать на них зрение. Непонятно...

Человек, оказывается, тонкое создание. Вот ведь, кажется, у тебя есть все: залитые ярким светом помещения, хорошая еда, интересная работа. У каждого из ученых - маленькая каютка на одного. Нет только дневного света на улице. И все. И этого оказалось достаточным, чтобы люди мучились странной бессонницей. Через какой-то месяц, другой в кают-компании во время обеда кто-нибудь мог сказать: "Ой, кажется, я сейчас могу заснуть!" И все тут же понукали: "Беги спи!" - И человек уходил, но через час возвращался в лабораторию сконфуженный. "Нет, ничего не получилось. Как только закрыл глаза - понял, не усну. Полежал и встал..."

О, мы понимали его. Невозможно лежать в этих маленьких одиночных камерах пыток, в которые превратились наши каютки, не спать и думать. И думы-то какие-то недалекие, тупые. Представляешь, что ты весь-весь завален мягкими пуховыми подушками и куда бы ты ни повернулся - все подушки, подушки, мешающие смотреть, двигаться, дышать. Каждая полярная станция, каждый маленький коллектив в ней, наконец, каждый в одиночку боролся против этого невидимого врага по-своему.

Американцы-нэви на Мак-Мердо, впервые столкнувшись с этим явлением, решили затопить ночь светом. Улицы и помещения были залиты светом электрических ламп. Люди старались меньше бывать на удице, не уходить далеко в ночь и темноту. Стремились более четко выполнять режим дня и ночи. "Тогда эта интеллигентская блажь - бессонница - .. пройдет", - думали командиры. Но самочувствие от этого только ухудшалось.

Американская научная группа и новозеландские ученые старались, наоборот, быть дольше на улице, заниматься больше физическими работами. Мы решили так: раз полярная ночь все равно "смешала карты", не будем обращать внимание на время суток. Будем работать, когда работается, и спать, когда кажется, что хочется спать.

В результате очень скоро почти вся научная группа спала или отдыхала, когда на официальном циферблате в Мак-Мердо был день, и интенсивно работала, когда на нем была ночь. Но это нам помогало не намного больше, чем дисциплина военным.

Конечно же при такой системе работы двух коллективов каждый из них считал, что другой - бездельник и "хорошо устроился". На самом деле работало просто взаимное 'раздражение издерганных нервов. Большинство понимали это, поэтому каждый старался не обращать внимания на внезапную капризность соседа, старался завалить себя делом.

Если бы кто-то попал сюда вдруг с Большой земли, он, может быть, и не заметил ничего. Так же, как обычно, работают все службы станции. Гремят огромные, тысячесильные дизели электростанции, в положенные сроки пищат точки и тире и стучат телетайпы рации, в темноту на опасный припай или в окружающие горы уходят вездеходы научной группы, в штабном доме моряков настороженно хрипят атмосферными помехами динамики и дежурные прислушиваются, не раздастся ли откуда-то из ночи голос далекого водителя с просьбой о совете или помощи. В ангарах эскадрильи механики ремонтируют вертолеты и самолеты к предстоящей весне. Чиф Грейаме и этот русский ученый отправились на крохотном, грохочущем гусеничном вездеходике "Визел", что значит "Ласка", по только им известному маршруту, останавливаясь время от времени у одиноких шестов с флагами, чтобы пробурить дырку сквозь лед и определить его толщину, узнать, как нарастает новый лед в проливе Мак-Мердо. Среди ужасного беспорядка из мокрых сушащихся носков, кальсон, курток и обуви вперемешку с книгами и раскрытыми на середине журналами полуспит-полузабылся усталый лидер научной группы Арт Дифриз.

Всю ночь он со своим "полевым ассистентом" Питером Курвицем провел среди темноты, полярных сияний и заметающей следы и огни Мак-Мердо поземки. Они перевозили свой "рыбацкий домик" на новое место. Мотопилами и ломами они сначала выпилили глубокую квадратную яму в уже метровом льду, затем пробили и раскрошили дно этой ямы. А потом они вернулись к "рыбацкому домику", подняли со дна и освободили от улова самодельные верши, выкопали дом из сугробов, погасили печку, сдвинули с места, перевезли на новую лунку, снова разожгли печку и опустили на дно свои верши, наполнив их приманкой. После этого весь улов, сложенный в большой бак с морской водой, быстро довезли до аквариума биолаборатории. Ну а уж там Арту оставалось "покорячиться" совсем немного. Надо было вдвоем с Питером снять тяжелый бак с уловом с вездехода, дотащить до аквариума и вылить в него содержимое. И так изо дня в день.

А в это время другой американский ученый, Джим Солсбери, меняет ленты на своей автоматической станции по наблюдениям за полярными сияниями и ионосферой. Он с трудом добрался в эту ночь в свой одинокий домик в двух милях от станции. Сильный ветер, дорогу найти трудно. Именно из-за заносов, отсутствия видимости его коллега по изучению верхних слоев атмосферы Луи Капплери уже третий день живет не выходя на улицу в своем тоже одиноком домике в получасе езды на вездеходе.

Вечером пришелец с Большой земли тоже не почувствовал бы ничего особенного на станции. Как всегда, работает и офицерский клуб, и клуб чифов, и матросские клубы. Как всегда, в них идут фильмы, правда обычно плохие. По-видимому, "нэви", который приобретает их, экономит, покупает бросовые вещи. Так думают все.

По-прежнему работают по вечерам различные кружки и классы: классы иностранных языков, кружок по художественной эмали на металле, кружок по навигации в открытом океане при плавании на малых яхтах. Его ведет мастер этого дела начальник новозеландской станции Эдриан Хайтер. Уж он-то знает, как это делать, ведь это он три года плыл в одиночку из Англии в Новую Зеландию.

Только присмотревшись, пришелец с Большой земли почувствует: и все-таки что-то здесь не так. Слишком уж много смеха, даже когда смеяться и не над чем. Слишком много выпивают в клубах. Вот где-то вспыхнула и мгновенно погасла перебранка по пустяку.

А на радио у меня разговор со станцией Восток, с ее начальником и моим старым другом Сашей Широчковым. Взаимные поздравления с Днем середины зимы и конечно же разговор о том, что уже скоро придет солнце. И у них те же заботы:

- Ах, Игорь, живем на юморе. Будем встречать солнце, как язычники, - на коленях, - шутит через эфир Саша.

О, этот День серединьТ зимы! В этот день все экспедиции шлют друг другу поздравления. Да что экспедиции! Главы правительств СССР, США и других стран, чьи люди работают в Антарктиде, тоже присылают длинные телеграммы.

Но вот и кончается праздничный ужин "Дня середины зимы". Много пунша, много пива, общее хмельное веселье. Кто-то, ужасно бородатый, лохматый, сидит в углу, обхватив голову руками. Это сержант Плинт, механик нашей электростанции, я знаю его немного. Когда-то нас знакомили. Я поздоровался. Он поднял на меня усталые, измученные глаза:

- Послушай, зачем ты приехал сюда, к нам, на нашу станцию? Ты, проклятый русский. Ведь ты шпион. Я уверен, что ты шпион. Я воевал в Корее. До сих пор у меня в ноге дырка от пули ваших дружков. Но ничего, я убью тебя, если буду иметь возможность.

Все поплыло перед глазами. Кровь так стала бить в голову, что, казалось, голова оторвется.

- Ах, ты... ты... ты слышал что-нибудь про Сталинград? - спросил неожиданно для самого себя я. А дальше опять услышал, как вроде и не я, а посторонний человек, к моему удивлению, продолжил так:

- Тогда ты предупрежден. А теперь пойдем на улицу, зайдем за барак и решим все вопросы. Но только не обижайся.

"Боже мой, да что же это я делаю-то, что говорю, что играю в дешевую мелодраму?" - пронеслось в мозгу.

- Нет, проклятый доктор! У меня семья, двое детей. Я не могу сейчас оставить их сиротами или идти из-за тебя под военный трибунал. Но я когда-нибудь сделаю то, что сказал.

"Ах я дурак, дурак", - думаю я сейчас. Полез как боевой петух: "пойдем за барак". Но ведь кто-то же сделал его таким, что, дай ему в то время палку, а на конце штык, он бы "не дрогнул"...

Тогда я отошел в сторону оскорбленный: "Как же так? Без повода! Без предисловия!"

Так вот, значит, как выглядит это в жизни? Да нет, несерьезно все это. Надо просто забыть и все.

- Игор, стой! В чем дело? Мне передали ваш разговор. Кто это был? - Передо мной стоял лейтенант-комендер Джон Донелли, заместитель начальника станции. Многие на станции не любили Донелли. Он был слишком прямолинеен, что ли, слишком ура-патриотичен. Например, тогда, во время ведения Америкой войны во Вьетнаме, многие военные здесь считали, что это необходимо, но соглашались с тем, что война эта грязная, старались избежать личного участия в ней. Донелли же везде говорил, что он мечтает после Антарктиды отправиться во Вьетнам. Нет, я не мог объяснить ему, что произошло. Поэтому я сказал только:

- Все в порядке. У меня нет никаких претензий ни к кому. Я не знаю, о чем разговор.

- Игор, ты должен сказать все. Ты не понимаешь, как это серьезно, - начал умолять Донелли. Но мы так и не договорились ни о чем.

"Пустое", - подумал я.

На другой день, когда я утром готовился к выезду на лед, позвонил телефон:

- Игор, это я, Дасти, - раздался в трубке голос начальника станции, - если можешь, брось все дела и зайди ко мне. Я дома. Дело очень срочное.

Через минуту я уже снимал парку в просторной прихожей "дома адмирала". Дасти ждал у входа в большую светлую комнату, увешанную эмблемами и вымпелами кораблей и военных частей. Вид у него был расстроенный.

- Кофе, Игор? Садись. Джон Донелли мне все рассказал.

Он выложил на стол пять фотографий, на одной из которых был Плинт.

- Скажи, Игор, кто из них?

- Послушай, Дасти, зачем ты развиваешь это? Забудь. Ничего не было. Я не могу тебе ничего рассказать.

- Нет, ты должен, Игор. Джон прав. Дело серьезное. Дело даже не в тебе. Но как это все отразится на содружестве наших экспедиций? И потом, Игор, если что-то случится, я не получу повышения по службе, - улыбнулся он. - Скажи, кто он? Я только поговорю с ним, объясню, что он не прав. Ведь это он, да? Ну посмотри, - он показал на Плинта.

Я кивнул.

- Боже мой, это Плинт, я так и чувствовал, а ведь это такой исполнительный солдат..

- Послушай, Дасти, ну что ты скажешь своему Плинту? Ведь он действительно хороший солдат. Он же готов рискнуть жизнью, чтобы разделаться с одним из потенциальных врагов, каким он меня считает. Ну что ты скажешь ему: не верь всему, чему учат тебя наставники?

Мы помолчали, а потом Дасти полез в шкаф, где хранились напитки из адмиральских запасов. Ведь сегодня был не обычный день. Так закончился для меня самый большой праздник Антарктиды - День зимнего солнцестояния - День середины полярной зимы. Ну а с Плинтом мы потом, через несколько месяцев, сидели за одним праздничным столом. Смеялись и шутили и не вспоминали о том, что было. Что помогло? Беседы Дасти? Думаю, нет. Мы с ним вместе пережили полярную зиму. Зимовали вместе. Это уже много.







  
16. Свободный узел , рис. 16, 16. 1. По принципу свободной петли №8 легко осуществить соединение тросов, которое, при снятии нагрузки разбирается с предельной легкостью. Способ соединения виден на фото. Оба троса должны иметь на конце петли с достаточно длинным незадействованным ходовым
Стирка. Рыба и рыболовы. Искусство удить рыбу. Честный удильщик. Рыболовная история Мы задержались в Стритли на два дня и отдали в стирку свою одежду. Сперва мы попытались сами выстирать ее в реке под руководством Джорджа, но потерпели неудачу. Неудача это
Сылтрансу нижний правый приток р. Кыртык. Устье находится на территории поселка Верхний Баксан в нескольких сотнях метров от р. Баксан. Долина расположена в нижней части восточного отрога Эльбруса, между ним и северным отрогом пика Мукал. В верховьях долины есть большое ледниковое озеро Сылтранкель. Из долины Сылтран в долину р. Мукал (Кыртык)
Редактор Расскажите
о своих
походах
Обычно небольшая по весу и по размерам палаточная печь в лыжном походе столь сильно влияет на все лагерное хозяйство, быт, состав работ и распределение стояночного времени, что почти каждая группа использует, а в большинстве случаев и изготавливает эту печь по своему. Вариант, о котором идет здесь речь, необычен
1983 г. При оценке туристских походов в чемпионатах различного ранга судьи пользуются определенной методикой, являющейся частью Правил проведения соревнований по туризму . Знание системы судейских оценок необходимо туристам спортсменам для правильного распределения своих сил, реализации возможностей группы, а в конечном итоге
Категория сложности: 1Б Высота: 4341 Характер: снежно ледовый Маршрут: по северному склону Расположение: В северном отроге главного хребта Терскей Алатау. Между перевалами 50 лет Октября и Труд. Пройдена: 29 августа 2002 г. По северному склону, радиально.


0.064 секунд RW2