По разбитым дорогам, то грязным по ось, то усыпанным острым щебнем и полностью повторяющим рельеф сильно пересеченной местности, прибыли в поселок Кытлым. Он довольно велик и более или менее аккуратен. В глаза бросается обилие нарядных жителей, особенно в сравнении с только что покинутыми нами зонами лагерей.

Почему никому не приходит в голову построить в Кытлыме туристский комплекс? Вместо этого убогая дребезжащая драга метр за метром въедается в чудесную горную долину и скоро начнет поедать склоны самой высокой горы Свердловской области Конжаковского Камня. К слову, высшей вершиной Южного Урала Ямантау уже закусили, предварив трапезу лицемерным учреждением в ее окрестностях заповедника. Из заурядного поселка нетрудно сделать курорт. Прибыли он будет приносить не меньше, сохранится первозданная красота природы, а изменившаяся инфраструктура несомненно удовлетворит местных жителей. Пока же угрюмый барак кытлымской гостиницы «Кедр» наотрез отказывается принять путешественников:

— В гостинице поселите?

—Нет!

— Почему?

— Потому что об этом не может быть и речи!

— Но, почему, простите?

— Нет, не поселю.

—Но гостиница пустая?

— Ну и что. Так положено!

— ?

— Еще цены не установлены. Не может быть и речи. Все!

19 мая восхождения на Конжаковский и Косьвинский Камни. С утра опросил желающих. Нашелся энтузиаст, Боря Добровольский, для восхождения на Косьвинский Камень. Он отправился туда с прибором для измерения уровня радиации. На Конжак потянулась весьма разношерстная компания — фотограф, кинооператор, администратор и несколько членов основной группы.

Дорога предстоит дальняя. В лесу полно нерастаявшего снега. Почки на деревьях только набухли и еще не распустились. Мы обогнали весну в своем стремлении на север.

Только пошли, сразу же остановка. Женя Савенко начал съемку. Ничего не поделаешь, согласно контракту мы обязаны создать ему все условия для работы.

Гору Катышер обходим слева, почти достигая ее лысоватой вершины. Спуск к перемычке между Катышером и Острой Косьвой сложнее подъема, здесь сплошь снег. Наст иногда держит, а иногда проваливается, и идущие первыми погружаются в глубокую прохладную западню. Все происходит очень медленно, нас много. Гляжу с тоской на Косьвинский Камень. Где-то там Адмирал мобильно лезет к вершине.

За Острой Косьвой скорость падает почти до нуля. Кто не слишком быстр, кто фотографирует, у кого болит колено, бедро и т. д. В час дня пообедали слева от Тылайского Седла. Здесь оставили почти все вещи, Борю Васина, читающего Чейза, и Фредди, у которого внезапно скрутило живот от чрезмерного увлечения кытлымской столовой.

Дует дикий западный ветер, но не холодный. Вершина Конжака не производит на меня решительно никакого впечатления. Залезаем к туру, касаемся рукой вышки и моментально прячемся за ветром в камнях. Тут целый музей всякой мишуры. Бросилось в глаза, что кто-то поднялся на Конжаковский Камень в честь открытия XXVII съезда КПСС. А почти двести лет назад вершину посетил и описал российский академик Иван Иванович Лепехин. Наверное тогда здесь были непроходимые дебри.